Майкл Стиверсон — американский документальный и тревел-фотограф, живущий в Лючжоу (Китай). В своих работах он показывает людей и культуры тех мест, которые посещает, и одновременно вызывает эмоции и сопереживание по отношению к, казалось бы, чуждым укладам жизни. Фотографии Майкла публиковались по всему миру, в том числе в The New York Times, The Los Angeles Times, The Atlantic, The Smithsonian, на CNN и BBC.
Личная история
В: Расскажите немного о себе. Откуда вы родом?
О: Я американский документальный и тревел-фотограф, родом из Кентукки. Мой отец был военным, и в раннем детстве мы часто переезжали. Уверен, именно поэтому меня так увлекли путешествия и другие культуры: тяга к странствиям осталась на всю жизнь. Вообще я родился в Германии, но вся семья моей матери из Кентукки, и мы осели там после того, как в 1967 году мой отец погиб во Вьетнаме. Мне тогда было десять лет.
Едем в Китай
В: Как давно вы живёте в Китае? Что вдохновило вас приехать сюда?
О: В Китае я уже почти десять лет. Почти всю взрослую жизнь я проработал в музыкальной индустрии — на радио и в звукозаписи, — а когда этот бизнес начал меняться, я стал присматриваться к другим вариантам. Я не знал точно, чем заняться, понимал только, что хочу превратить любовь к фотографии из хобби во что-то большее. Хотелось рискнуть и сделать что-то совершенно другое и неожиданное. Китай казался очень экзотичным, и он с лихвой отвечал этим требованиям!
Изучение китайского языка
В: Как давно вы изучаете китайский?
О: Начал я ещё до приезда в Китай, с перерывами примерно десять лет. Всё началось с базового курса из десятка CD ещё в Штатах, и всё было записано со стандартным пекинским произношением. Меня ждал неприятный сюрприз. Прекрасно помню, как вышел из самолёта в Гуанчжоу и услышал объявления из громкоговорителей в аэропорту — я был уверен, что это не китайский! Конечно же, это был он. Систематически я изучал язык всего несколько лет и до сих пор читаю не больше нескольких сотен иероглифов, но объясниться могу довольно неплохо. Моя жена китаянка и говорит по-английски, так что в большинстве вопросов, связанных с китайским, она была моим учителем. Лично мне трудно то, что там, где я живу, и по всему Китаю говорят на множестве разных диалектов. Это гораздо больше, чем просто региональный акцент: часто совершенно другие слова, звуки и тоны. Попросите десять человек в Лючжоу произнести слово «два» — и вполне можете услышать десять разных вариантов!
Завоевание доверия
В: Ваши фотографии часто создают ощущение случайности, будто вы забрели в новое место и встретили незнакомого человека. Как вам удаётся завоевать доверие людей, с которыми вы знакомитесь? О чём вам нравится с ними говорить?
О: Фотографии, которые кажутся случайными, обычно такими и являются. По большей части я действительно просто брожу и ищу живые, нережиссированные моменты. Моя цель — запечатлеть людей в их среде, ничего не меняя в сцене и не нарушая спонтанности. Чаще всего я не общаюсь с героями снимков до съёмки — это происходит потом. Такие разговоры почти всегда идут по одному сценарию. Сначала люди обычно хотят узнать, зачем я их фотографирую. Затем спрашивают, откуда я, как давно в Китае и говорю ли по-китайски — нередко задают этот вопрос, даже когда мы уже разговариваем по-китайски... Я расспрашиваю их о жизни, как и где угодно: местные ли они, есть ли дети и внуки, кем работают. Это встречи, которые случаются сами собой. Значительная часть моей работы — документальные фильмы и фоторепортажи для журналов и газет. Такие встречи, конечно, не случайны и обычно требуют очень конкретных вопросов и условий, подчинённых задаче рассказать историю.
Памятная случайная встреча
В: Расскажите о самой запомнившейся случайной встрече.
О: Трудно выбрать — было так много обогащающих встреч. Но одна вспоминается сразу. Рано утром в Лючжоу я сфотографировал мужчину, который одиноко сидел в переулке, и он был категорически против. Он заметил меня в тот самый момент, когда я нажал на спуск, и снимок передаёт эту эмоцию. Он тут же встал, прошёл мимо меня в свой дом, бормоча через плечо какие-то отборные ругательства. Я изо всех сил старался его задобрить, но не вышло. Он совсем не заинтересовался и пошёл дальше, и мне стало неловко. Через неделю я вернулся, чтобы отдать ему отпечаток. Я застал его взрослую дочь, женщину примерно моего возраста, и она пригласила меня на ужин. Старик был там и очень удивился, увидев меня. Дочь с зятем всё подливали нам обоим тёплое пиво, и примерно за час он оттаял. В конце концов он взял фотографию и приклеил её на стену куском жвачки (не шучу). Теперь каждый раз, оказавшись в его районе, я захожу, и мы беседуем. Фото всё ещё там — полагаю, по-прежнему держится на стене на той самой жвачке.
Другие работы Майкла можно посмотреть на его сайте, в том числе портреты Ло Мэйчжэнь, которая, как считается, является самым старым человеком в мире: ей 127 лет.
