Восьмой выпуск рубрики CLI Perspectives написал студент программы погружения Джейсон Роджерс. Джейсон рассказывает, как объезжал на велосипеде окрестности Гуйлиня. Его десятискоростной велосипед подарил ему место в первом ряду для знакомства с китайским языком и культурой. Узнайте, что Джейсон увидел со спины своего верного «скакуна».
Китайская культура на галопирующем велосипеде
Автор: Джейсон Роджерс, студент программы погружения CLI
Последний раз я садился на велосипед больше десяти лет назад, и закончилось это шрамом, который до сих пор остался на моём правом колене. Поэтому, когда Молин, любительница велосипедных прогулок и одна из преподавателей CLI, пригласила меня на «короткую, двухчасовую» поездку по несомненно красивым окрестностям Гуйлиня, я согласился.
Взяв в местном веломагазине напрокат велосипеды и, к счастью, шлемы за 30 юаней (около пяти американских долларов), мы отправились в путь. Крутя педали по велодорожке рядом с другими велосипедистами и скутерами, я заметил одну вещь: на меня никто не смотрел. Почти никто, казалось, не замечал, что я иностранец; я был просто ещё одной душой, которой нужно куда-то попасть, ещё одним ударом в общем сердце Китая. Владельцы лавок смотрели на меня из своих магазинчиков с гофрированными металлическими фасадами, и в их глазах словно было понимание. Это внушало смирение и вызывало восторг.
Примерно через сорок пять минут езды вдоль шоссе мы с Molin свернули с асфальта на грунтовую тропу. Если не считать редких скутеров и грузовиков, мы остались наедине с горами. Они вздымались по обе стороны, словно далёкие великаны, едва различимые в дымке. Это место намного старше меня как человека и намного старше человечества. Нам, американцам, редко выпадает возможность испытать такое чувство, если вообще выпадает. Нам каждый день твердят, как важны наши дела, как срочно нужно ездить на лучшей машине и пить самую модную колу. Смотреть на эти горы было всё равно что смотреть на звёзды. Это освежающий укор нашей браваде, молчаливый намёк на то, что, возможно, есть вещи больше нас.
В конце концов тропа привела нас в деревню. Слово «деревня», пожалуй, не совсем подходит. В каменных дверных проёмах виднелись дикие куры и старики с сигаретами, наблюдавшие, как мы проезжаем. Сюда почти никогда не заглядывали чужаки. Но, несмотря на это, на каждое «ni hao» нам отвечали улыбкой, а самые смелые даже говорили «hello». Они не боялись нас; они были рады нам.
Но и эта тропа закончилась, и, следуя за деревенской девочкой, вызвавшейся показать нам дорогу, мы понесли велосипеды на плечах через рисовые поля и оросительные каналы. Наконец мы вышли к реке, где стоял паром, готовый перевезти фермеров в другую деревню на противоположном берегу. Мы заплатили за проезд, улыбнулись недоверчивым взглядам местных, никогда не видевших чужаков, и поднялись на паром. Старые рыбаки на плотах из плавника курили сигареты и задумчиво смотрели на реку.
Мы сошли на другом берегу и оставили велосипеды на стоянке с разрешения приветливого лавочника. Мы осмотрели разные товары на продажу и пообедали рисом и листьями тыквы в местной забегаловке. Вскоре пришло время отправляться в долгий путь домой.
Когда я наконец дотащил уставшие ноги по ступенькам до своей комнаты в CLI, всё это ещё не уложилось в голове. Я устал, это я знал. Но на самой периферии мыслей меня ждала абсолютная уверенность, что я только что пережил то, что каждому стоит пережить хотя бы раз. Один-единственный раз за время жизни на этой планете осознать, что твоя жизнь не важнее рисовых полей, что реке всё равно, что ты о ней думаешь, и что горы не знают твоего имени. За это я благодарен Гуйлиню.