Брайан Герберт, студент программы CLI Immersion, впервые приехал в Китай от Университета Джеймса Мадисона на трёхмесячную учебную поездку. Но когда три месяца закончились, ему стало казаться, что чего-то не хватает. Ему хотелось больше культуры, больше языка и больше жизни среди местных. В этом выпуске CLI Perspectives Брайан рассказывает, как это желание вернуло его в Китай, где он теперь живёт, работает и учится.
От Уханя до Гуйлиня: история жизни в Китае
Автор: Брайан Герберт, студент программы CLI Immersion
Путешествие по Китаю с рюкзаком было моей мечтой на протяжении всех студенческих лет. Мне хотелось увидеть красоту китайских пейзажей и самые разные лица этой страны. Пока мечта живёт только в голове, она кажется чудесным, спокойным отпуском, но стоит записать её на бумаге и купить билет на самолёт, как начинаешь сомневаться в себе. Правда ли я этого хочу? Я окажусь на другом конце планеты!
В Китай я впервые приехал по программе Университета Джеймса Мэдисона. Я изучал китайский бизнес и путешествовал три замечательных месяца. Могу смело сказать, что видел в Китае больше, чем в Соединённых Штатах. Но после трёх месяцев, за которые я объездил почти всю страну и на каждом шагу меня, можно сказать, водили за руку, в душе всё равно осталась неудовлетворённость, какая-то пустота, которую нужно было заполнить. Кажется, вместо приключения, на которое я рассчитывал, у меня получился лабораторный эксперимент: наблюдать можно было лишь из-за односторонне прозрачного зеркала, а общение с окружающим миром было ограниченным и трудным. Не скажу, что то лето, проведённое в этой удивительной стране, мне не понравилось, но голод по приключениям остался неутолённым.
После недолгого возвращения в Америку я подписал контракт на преподавание в небольшом частном университете в Ухане, провинция Хубэй. Когда меня спрашивали, почему я выбрал Ухань, а не, скажем, Шанхай или Пекин, я отвечал: «А вы вообще слышали про Ухань?!» Это было именно то приключение, которого я ждал. Большинство друзей и родных думали, что я еду в маленький городок или даже в деревню, но нет. Я отправлялся в джунгли, причём бетонные. Ухань, хотя за пределами Китая его мало кто знает, — большой, грязный промышленный город в самом сердце страны с населением около 12 миллионов человек. Да-да, 12 миллионов! Это НАСТОЯЩИЙ Китай. Это не те сильно европеизированные районы на побережье Китайского моря, где иностранцу жить легко и роскошно. Так жил самый обычный китаец. Этого я и хотел.
После приезда и нескольких первых дней сожалений я начал привыкать к новому дому. Из-за отсутствия столь необходимой сети линий метро Ухань исследовать непросто. Тем не менее, прожив здесь полгода, я так и не увидел даже половины города. Моё сердце покорила местная фирменная еда — горячая сухая лапша. Смесь кунжутной пасты, соевого соуса и уксуса, поданная на быстро отваренной лапше с маринованными овощами, очень скоро стала моим любимым блюдом на завтрак, обед или ужин, а иногда и на все три приёма пищи сразу. Это «рабочее» блюдо можно найти по всему городу, и каждый уверяет, что у него лучший рецепт. Конкуренция жёсткая, но искусство приготовления горячей сухой лапши пользуется глубоким уважением. Чтобы попробовать этот привычный завтрак простого рабочего человека, нужно отправиться в самое сердце Уханя. Ни в одном другом городе Китая её не готовят так, как здесь.
В лютые зимние холода в Ухане я решил уехать на юг, в Гуйлинь, на месяц отдыха, тепла и интенсивного изучения китайского языка. В сравнении с Уханем в Гуйлине тоже есть своё изумительное фирменное блюдо из лапши. Гуйлиньская рисовая лапша — это нечто особенное. Её подают с пикантным кисловатым соусом и аппетитными ломтиками свинины, и есть её тоже можно в любое время суток. Хотя в обоих городах еда одинаково вкусная, как города они очень разные. Гуйлинь — чудесное сочетание местного и городского, китайского и космополитичного, фантазии и реальности. Величественные горные хребты, словно сошедшие со страниц романа Дж. Р. Р. Толкина, бесшовно вплетены в ткань города.
В городе много местных парков, где можно за день подняться на вершины этих холмов — стоит взойти на как можно больше вершин, ведь с каждой открывается особый вид на город. Не нужно уходить далеко от дома, чтобы увидеть пейзажи, заставляющие усомниться в суете окружающего мира. После Гуйлиня возвращение в Ухань, который я называл своим домом, стало тяжёлым отрезвлением. Я обязательно скоро вернусь в Гуйлинь, ведь мой прогресс в китайском там был просто феноменальным.
Что касается жителей Ухани, то повседневная жизнь с её тонкостями, безусловно, кажется чужой и очень разной. От одного края города до другого, от низших слоёв, поденных рабочих, до высших, государственных чиновников, видно: есть что-то, что делает всех уханьцами, и в то же время что-то, что делает их такими разными.
Простая жизнь, которую выбирают многие, кажется странной в стремительном, постоянно растущем городе. Например, сотни мужчин и женщин день за днем расходятся по городу, чтобы самостоятельно торговать печеным сладким картофелем из переделанных 55-галлонных бочек. А те, кто справился с задачей и уже добился успеха, легко узнаются по эффектным машинам и дорогой одежде. Порой грустно смотреть на тех, кто изо всех сил пытается подняться по социальной лестнице в невероятном темпе. И всё же почти всегда на их лицах можно заметить тень улыбки: рутинная работа, какой бы она ни была, не мешает им наслаждаться радостями жизни.
Надеюсь когда-нибудь вернуться в Ухань и увидеть город совсем другим, не таким, в каком жил я. Мне будет не хватать этого места, но я увезу с собой воспоминания о том, что видел, о людях, которых встретил, и об уроках, которые усвоил.